Ясна, 17

Ангелика Кузьняк16 июня 2012, Варшава, Польша

«Дорогая пани Рома», – так начинал первые письма к Вам Бруно Шульц, верно? Передо мной Ваш портрет 1928 года. Виткаций написал его пастелью. Говорят, это только с виду простая техника. Висел ли этот портрет среди нескольких других на стене Вашей квартиры на Ясной, 17, в Варшаве? Это на Ясную приехал зимой 1936 года Шульц? А может, это было на Флорианской, 10, или на Фоша, 6? Он приехал один или с Виткацием, который Вас с ним познакомил? Я знаю (Шульц писал об этом в письме), что он увидел Вас в тот день в «утренних туфельках на очень маленьких ножках». Вы сняли шляпку и сделались внезапно «другой и моложе». Моложе? Вам было тридцать шесть лет, вы работали в фирме, занимающейся импортом и продажей фильмов (почему, в сущности, Вы отказались от занятий в варшавской театральной школе?). Шульц был на восемь лет старше и готовил к печати «Санаторию под клепсидрой». Вы с ним должны были хорошо друг друга понимать, Вы любили литературу. Я помню письмо к Шульцу, в котором Вы сравнивали его в Рильке. Он ответил: «То, что я могу для кого-то служить тем же, чем для меня Рильке, – кажется мне в равной степени волнующим и смущающим, как незаслуженное» . Ваши письма. Первые относятся к 1936 году. Я знаю уже, что они не только о литературе. Вас не мучили все эти его просьбы? Об оформлении паспорта, потому что он хочет поехать во Францию, о ходатайстве в присуждении литературной премии или в освобождении арестованного за границей бывшего ученика. У Вас было много терпения. Так пишут о Вас до наших дней. И еще то, что Вы были всегда готовы помочь и дать совет. Последнее письмо из Вашей переписки датировано 1939 годом. В октябре 1940-го губернатор Варшавского округа Людвиг Фишер подписал указ о создании гетто. Десять дней спустя это объявили через репродукторы по всей Варшаве. Ваш последний адрес на арийской стороне – Ясна, 17. В ноябре 1940 года за Вами, Вашим сыном Стефаном и толпой других закрылись ворота гетто. Начинались два года общения со страхом, мучительные, долгие, повседневные испытания ужасом. Как Вам удалось сбежать? Вы добрались до Кракова, но прежде – до сельскохозяйственной школы под Кельце, где в интернате оставили своего сына. Война продолжалась. Был 1942 год. Янина Соколовская. Вы называли себя так с того самого дня? Хорошо, что Вы знали немецкий, французский, английский, русский и стенографию. Легче было найти место на немецком импортно-экспортном предприятии. Работа. До самого сентября 1944 года. На краковской улице Вас узнала знакомая, выселенная из Варшавы, и донесла в гестапо. Иногда добавляют, что она была тайной осведомительницей. Гитлеровская полицейская тюрьма на улице Монтелюпих. Туда Вы попали. Допросы, краткий сон (если вообще был сон) и снова допросы. Очень тяжело, наверное. Однако Вы ни разу – так рассказала женщина, которая сидела с Вами в одной камере – не признались в своем происхождении. Вы еще написали прощальную маляву сыну. Кто-то ему ее передал? Кто? Сегодня нам этого уже никто не скажет. Ваш сын пережил войну. Нам неизвестно, когда и как он узнал, что перед самым освобождением Кракова Вас расстреляло гестапо. В феврале 1945 года он поехал на Ясную, 17. Письма Шульца лежали, рассыпанные на полу. А Вы знаете, что Ясная, 17 – единственный дом на этой улице, который не сгорел во время войны?