Юзефина Шелинская

автор: Anna Kaszuba-Dębska, 2012

Родилась в 1905 году в Бжежанах (ныне Бережаны, Украина) в Тарнопольском воеводстве. Дочь адвоката Зигмунта Шелинского и Хелены. Родители переходят в католицизм и меняют фамилию Шренцель на Шелинские. Детство она проводит в родительском доме в Януве. Гимназию посещает во Львове и там же получает гуманитарное образование в области истории искусства в Львовском университете на факультете полонистики у профессора Юлиуша Клейнера, который оканчивает в 1929 году со степенью доктора философии. 1 сентября 1930 года начинает работу в частной женской педагогической семинарии в Дрогобыче и во Второй частной гимназии совместного обучения имени Генрика Сенкевича. Из воспоминаний Альфреда Шрайера, который учится у нее, мы узнаем, что она очень заботливая учительница, по-матерински сердечная, часто ласково обнимает своих подопечных и гладит их по головке. В Дрогобыче она дружит со Стефанией Чарнецкой. Во время учебы в Львовском университете знакомится в числе прочих и с переводчиком немецкой литературы, профессором Арнольдом Шпетом, пытается переводить сама. Живя в Дрогобыче, в 1932-м или в начале 1933 года знакомится через коллегу по работе – Александра Кущака – с учителем и художником Бруно Шульцем, который просит Юзефину позировать ему для портрета. Во время сеансов между ними зарождается взаимное чувство и глубокое интеллектуальное взаимопонимание. Бруно рисует множество портретов Юны карандашом и пастелью. Годы спустя Юзефина вспоминает: «Вскоре после этого меня посетил Шульц. Я совсем ничего о нем не знала. Только потом посмотрела его танцующие пары, украшающие актовый зал гимназии, а во Львове в музее – две картины: автопортрет и фигурную композицию (…). При первом визите он произвел на меня впечатление человека более молодого, моложе меня – а мне тогда было 27 лет, – и я была поражена, когда он признался, что ему 41 год. Просто не хотела верить. С этого начались сеансы, на которых он часто откладывала пастель, и мы разговаривали. Он робко признался, что собирается издать книгу, что ему покровительствует Зофья Налковская. Приносил Рильке, читал некоторые его стихи незабываемым, гипнотическим, таинственно далеким от какой бы то ни было декламации голосом (…) Эти сеансы у меня, а впоследствии наши прогулки по лугам за домом, в березовую рощу, всю такую весеннюю, подарили мне предвкушение чуда, неповторимых переживаний, которые так редко встречаются в жизни. Это был сам экстракт поэзии (…) Он в каждом человеке отыскивал какое-то сходство с животным. – А какого зверя напоминаю я? – спросила я с любопытством. – Вы? Антилопу. – А вы? – Собаку». Высокая и стройная, элегантная, с забранными в пучок черными волосами, с большими ладонями и длинными ногами, наделенная неординарным умом и немалой сообразительностью, она окружает Бруно теплом и создает ощущение безопасности. Сам он пишет: «Она, моя невеста, составляет часть моей жизни, благодаря ей я человек, а не только лемур и кобольд. Она меня любит больше, чем я ее, но мне она больше жизненно необходима. Она меня искупила своей любовью, уже почти погибшего и потерянного в нечеловеческих краях, бесплодных Гадесах фантазии. Она вернула мне жизнь и бренность. Это самый близкий мне человек на Земле». В 1934 году Юзефина теряет работу в Дрогобыче и вынуждена уехать домой к родителям в Янув. В этот период зарождается пылкая и обширная переписка между ней и Бруно, который в письме своему другу Тадеушу Брезе упоминает: «Юна скучает в Януве и тоскует по Варшаве». Они пишут друг другу постоянно, и когда она живет в родительском доме, и когда отдыхает в Ястрани, и тогда, когда получает с помощью его доброго знакомого Тадеуша Штурм де Штрема желанную должность в Варшаве, хотя работа и не отвечает ее профессиональным устремлениям. Она трудится в Центральном статистическом управлении. Эта работа должна дать им возможность жить вместе. Они предпринимают попытки узаконить свой союз. В 1935 году проводят отпуск в Закопане, вращаясь в художественно-литературной среде, видятся в Виткацием, Гомбровичем, Виттлином на Гаренде у Марии Каспрович. Бруно обручается с Юной и ради невесты-католички 8 февраля 1936 года выходит из еврейской общины. Однако христианства не принимает. Пытается устроить гражданский брак в Катовицах, где закон более либерален и позволяет заключать межконфессиональные браки, но для этого требуется временная регистрация проживания в Силезии, чего, к сожалению, уладить не удается. Они совместно работают над переводом Франца Кафки на польский язык, и в результате книга выходит в издательстве «Руй», но без фамилии Юны в качестве переводчика. Они редко бывают вместе. Иногда на выездах в Закопане, иногда во время коротких отпусков Шульца в Варшаве. Из-за этого Юна впадает в депрессивное состояние, и между ними начинаются нелады. Бруно пишет Брезам: «Она исполнена ипохондрии и неоправданных опасений». Он должен принять решение о переезде в Варшаву, но не в силах сделать этого, ибо ощущает неразрывную связь с Дрогобычем. Для Юны очень важна их совместная жизнь в столице, она берется за работу не на свои психологические возможности: бюрократическую, механическую, убийственную в своей скуке, но дающую материальную базу для них обоих. Бруно свою нерешительность объясняет необходимостью содержать больную сестру, ее сына и кузину. В конце концов Юна не выдерживает такого положения вещей и в начале 1937 года совершает попытку самоубийства, приняв большую дозу снотворного. К счастью, ее удается спасти. Бруно приезжает в Варшаву и ухаживает за ней. Выписавшись из больницы, Юна покидает Варшаву и уезжает поправлять здоровье в родительский дом в Янув. Это конец брачных планов и помолвки. Они расстаются навсегда. В период оккупации Юзефина дает уроки польского языка на подпольных курсах в Варшаве, потом скрывается в Лясках. После войны, одинокая, переезжает жить на север страны, как можно дальше от Дрогобыча.