Зофья Налковская

автор: Anna Kaszuba-Dębska, 2012

Родилась 10 ноября 1884 года в Варшаве на улице Кручей, 21. Ее отец, Вацлав Налковский – известный географ, выпускник Ягеллонского университета, автор научных публикаций в области географии, преподаватель в частных средних школах. Мать – Анна, в девичестве Шафранкова – родом из Моравии, учительница в сельской школе в Галиции, впоследствии член-корреспондент вашингтонского Общества женщин-географов. Будущие муж и жена знакомятся в Кракове, там они влюбляются друг в друга и решают жить вместе. Они уезжают в Варшаву, где в 1881 году вступают в брак, а тремя годами позже у них рождается первая дочь – Зося. Младшая сестра Зофьи – Ганна Налковская, в будущем известный скульптор, появляется на свет в 1888 году. Зофья оканчивает частный пансион и подпольный Летучий университет , где изучает историю, географию, экономику и языкознание. Большую часть своих обширных познаний она получает благодаря собственной пытливости и самообразованию. Дебютирует как поэт в возрасте четырнадцати лет стихотворением «Помню» на страницах «Пшеглёнда тыгоднёвого» («Еженедельного обозрения») в 1898 году. Публикует стихи в модернисткой «Химере». Активно участвует в женских организациях. Однако оставляет поэзию ради прозы и в 1906 году выпускает свой первый роман, озаглавленный «Женщины». С 1904 года замужем за публицистом и педагогом Леоном Ригером, с которым переходит в кальвинизм. Брак распадается уже через несколько лет, но до официального развода дело доходит только в 1918 году. Поворотным в творчестве писательницы становится период Первой мировой войны. Особое стремление познать человеческую психику проявляется в цикле очерков «Характеры», опубликованном в 1922 году; цикл продолжается в течение многих лет. Она получает множество поощрительных наград. За самое известное ее произведение межвоенного периода – «Границу» – Зофье Налковской присуждают в 1936 году Государственную Литературную премию. Она лауреат премии академический Золотой лавр польской литературной академии. Зофья снова выходит замуж. Ее второй муж – Ян Юр-Гожеховский, член боевой организации ППС (Польской социалистической партии), в межвоенный период – полковник Войска Польского, начальник жандармерии, затем пограничной службы и генерал. На протяжении своей жизни Налковская живет во многих местах: в Воломине близ Варшавы, в Кельцах, Кракове, Гродно и в окрестностях Вильнюса В межвоенный период она работает на польское правительство в Бюро зарубежной пропаганды. Много лет является вице-президентом польского ПЕН-клуба, ведет деятельность в Центральном управлении Польского союза литераторов, избирается депутатом Законодательного сейма. С 1933 года – член Польской литературной академии, деятель ПЕН-клуба, профсоюза польских литераторов, Общества помощи заключенным «Патронат», одна из основателей и член литературной группы «Предместье» (1933–1937). В годы оккупации (1939–1944) сотрудничает с культурным подпольем. Помогает раздобыть фальшивые документы, чтобы вызволить из дрогобычского гетто своего друга Бруно Шульца. Дружба и близкие отношения связывают их с 1933 года благодаря посредничеству нескольких женщин. Шульц добирается до нее со своей рукописью через контакты Деборы Фогель, знакомой со скульптором Магдаленой Гросс, подругой скульптора Ганны Налковской-Бицк, сестры Зофьи, которая и устраивает их встречу. Налковская в восхищении от текста дрогобычанина. Она оказывает ему всестороннюю поддержку и помогает с литературным дебютом. В своих дневниках Налковская пишет: «Он слишком нежный и слабый, чтобы быть мне опорой – но мир его мысли подарил мне противовес и передышку (…) Он одаривает меня в письмах несметными богатствами не только диковинного преклонения, но и творческих, глубоких и тонких мыслей. Это еще одно сокровище, которое я приняла обеими руками, ценность, реализующаяся на пути от человека к человеку». Вскоре, в сентябре 1933 года, проводя время в семейном доме на Горках, она напишет: «Однако ж моя любовь не обращена уже на Мирослава Крежлы, только на Бруно Шульца. Я видела его два дня в августе в Варшаве и здесь, на Горках. Я окружена его письмами, из которых черпаю много внутреннего спокойствия. А его графика! Это не огромная радость, но тихое, грустное счастье». После литературного дебюта Бруно Шульца и издания «Коричных лавок», которые выходят в «Руе» в конце 1933 года, они встречаются в Закопане. Когда он уезжает, Зофья записывает: «Вчера уехал Бруно Шульц и, хоть сам он такой маленький, оставил после себя много пустого места. Я удовлетворяю собой его наивысшую потребность, открываюсь на его обожание – благодарная и приветливая, не запрещаю ему поклоняться мне (…) Если задуматься, почему из последних моих возможностей я выбрала именно Шульца, то этот каприз – оправданный и последовательный (…) Не только талант, владение словом и мыслью, но и высокого рода реакция на мир, развертывающийся в его собственной области реальности. Если что-то и было недосказано эротически, то психологические узы затянуты накрепко». Возвратившись в Дрогобыч, Шульц высылает приготовленный специально для Зофьи экземпляр «Коричных лавок», иллюстрированный оригинальными рисунками и переплетенный в коричневый шелк. Этот подарок сделается объектом ревности очередного поклонника великой польской писательницы. Во всей этой фантастической дружбе между двумя писателями, интеллектуальной близости и взаимном обожании несомненно одно: Зофья Налковская внесла большой вклад в успех Бруно Шульца и очень гордится этим.