Казимера Рыхтер

автор: Anna Kaszuba-Dębska, 2012

Родилась в 1891 году в Януве под Львовом как Фридерика Рихтер. Различные источники приводят разные даты рождения, но представляется, что она сама фальсифицирует год, чтобы убавить себе несколько лет. В литературе мы находим дату 1895 год, и даже 1899-й, как пишет Ежи Фицовский. Дочь Марка Рихтера, мелкого промышленника, и Элеоноры Рихтер, в девичестве Зомбковской. Вместе с братом и сестрой воспитывается в Януве и во Львове. В 1904 году приступает к учебе в классической гимназии имени Зофьи Стшалковской во Львове, где в 1912 году сдает экзамен на аттестат зрелости. С малых лет ее интересы устремлены в сторону литературы, искусства и театра. Мечтает о карьере на театральных подмостках. Во время учебы в гимназии, за два года до аттестата, начинает обучаться дикции и актерскому мастерству у самых выдающихся педагогов. Берет уроки у Ванды Семашко – знаменитой актрисы, которая выступала на краковской, варшавской, львовской, венской и парижской сцене, а также у Франтишека Высоцкого, переводчика театральных пьес с английского языка и режиссера, связанного с Львовским театром. После получения аттестата осенью 1912 года записывается на философский факультет Ягеллонского университета в Кракове, где изучает классическую филологию и полонистику. Одновременно она участвует в актерских пробах и в результате 28 декабря того же года, в возрасте 21 года, дебютирует на сцене городского театра им. Юлиуша Словацкого в Кракове. Ей доверяют роль Марийки в пьесе Г. Зудермана «Иванов день». Критика не скупится на похвалы молодой дебютантке. Владислав Прокеш пишет: «Это был интересный во всех смыслах дебют (…) Ловкая и смелая в движениях артистка не выказывала ни волнения, ни колебаний (…) демонстрируя (…) неоспоримый талант». После первого сценического успеха она возвращается во Львов и с 1913 года в течение двух последующих семестров продолжает изучать польскую и классическую филологию в Львовском университете и – чтобы не терять время и не загубить талант – одновременно поступает на работу в львовский Малый театр. Во время Первой мировой войны Фридерика Рихтер живет в Берлине, где в 1914 году начинает обучаться актерскому мастерству и берет уроки немецкого языка у актера Фредерика Цельника. Выступает в театре М. Рейнгардта, в котором в июле 1915 года происходит ее очередной дебют – в качестве актрисы-декламатора. Выступление организует «Касса братской помощи для Полонии», заказавшая ей декламаторский концерт «Вечер песни и слова». Вероятно, в период пребывания на чужбине она решает принять крещение, сменить имя на Казимера и полонизировать фамилию, которая теперь читается не «Рихтер», а «Рыхтер». В 1916 году – уже под новым именем – дает несколько выступлений в Познани. Она становится актрисой, специализирующейся главным образом на декламации. В раннем репертуаре на продолжающихся три часа концертах читает обширные фрагменты польских пророков «для укрепления сердец». Декламирует «Пана Тадеуша» Адама Мицкевича, «Ангелли» Юлиуша Словацкого, стихи Зигмунта Красинского, монолог Коры из «Освобождения» Станислава Выспянского, а также более современные произведения, такие как «На Ангел Господень» Казимежа Пшервы-Тетмайера, «Осенний дождь» Леопольда Стаффа, стихи Адама Асныка, Ленартовича и М. Вольской. Рыхтер быстро завоевывает симпатии публики и благосклонность критики, которая подчеркивает ее музыкальность, скупость сценических жестов и тонкую мимическую игру. Ее высоко ценят в межвоенной литературной среде. Перед ней преклоняются писатели, в том числе и сам Бруно Шульц, с которым она дружит в тридцатых годах XX века и который уговаривает ее включить в свой репертуар тексты Болеслава Лесьмяна. В театральном сезоне 1916/17 годов она актриса Польского театра в Лодзи, где ей доверяют яркие характерные роли. Она – Саломея в пьесе Оскара Уайльда, Рахиль в «Свадьбе» Станислава Выспянского, Нора в одноименной драме Ибсена. Однако ее все чаще приглашают на сольные концерты, и она выступает с собственной художественно-декламаторской программой. Ей удается сочетать гастроли и работу на театральных подмостках в Лодзи. В 1917–18 годах она выступает с концертами в Польском театре в Варшаве, включает в репертуар «Quo Vadis» Генрика Сенкевича и «Колокола» Эдгара Алана По. Совсем недолго работает в труппе Львовского городского театра. В конце 1918 года выступает с декламацией в Музыкальном обществе для толпы поклонников ее таланта. «Газета Львовска» («Львовская газета»), номер 299, сообщает в рубрике «Литературно-художественные заметки»: «… состоявшийся концерт Рихтер – артистическая сенсация. Ее выступления можно заслуженно назвать сенсацией не только потому, что она почти полностью порывает с декламаторскими шаблонами: пафосом или чрезмерной простотой, которые, как правило, звучат с эстрады. Сама по себе оригинальность интерпретации также не является самой яркой чертой таланта молодой артистки». В очередном сезоне 1919/20 Казимера Рыхтер снова выступает в Варшаве, но на сей раз в театре-варьете. Она меняет репертуар на более классический, в программе так называемого «Классического вечера» декламирует Сафо, Ливия, Катулла и Эсхила. В 1921 году, будучи уже тридцатилетней женщиной, решает продолжить прерванное образование. Записывается на философский факультет Варшавского университета и, несмотря на многочисленные выступления вне Варшавы, в 1923 году оканчивает университет по специальности польская и классическая филология. В этот период она выступает на сцене львовского Большого театра в пьесах Адама Асныка «Братья Лерхе», Иосифа Косора «О пластах» и Стриндберга «Преступление и преступление». После опыта работы в большем сценическом коллективе, наделенная оригинальным декламаторским даром, обожаемая зрительным залом, провозглашенная первым польским профессиональным декламатором, она решается полностью порвать с драматическим театром ради сольных выступлений. Продолжает обогащать свой концертный репертуар и представляет во Львове в 1923 году поэму Теннисона «Энох Арден». Что интересно, она также готовит программу для самых юных слушателей и в том же году выступает для детей с декламацией сказок Ганса Христиана Андерсена, Яна Каспровича и Корнеля Макушинского. Теперь она может, как вспомнит годы спустя, быть «сама себе режиссером, литературным руководителем, костюмером и сценографом». Перечень ее концертов длинный и свидетельствует о преклонении перед ее талантом. Еще в том же году она дважды выступает с огромным успехом в краковском Старом театре, декламируя прозу Сенкевича, поэзию Норвида, Тувима, Вежинского. В 1924 году проходит ее первое большое отечественное турне, а затем, в 1925-м, она едет с выступлениями для Полонии и польских рабочих в Париж, Амьен и Ромба, концертируя в Вене и несколько раз в вольном городе Гданьске. «Орендовник островский» от 4 мая 1926 года сообщает о несчастном случае: «Артистка под мотоциклом. Известная декламатор пани Казимера Рыхтер стала вчера жертвой мотоциклетного происшествия в Варшаве. В тот момент, когда артистка переходила с улицы Фоксаль через проезжую часть Нового Свята на Хмельну, на нее наехал военный мотоцикл. Панна Рыхтер получила травмы лица, рук и ног и была доставлена в частную клинику на ул. Ясной». Проходит, вероятно, немало времени, прежде чем к ней снова полностью возвращаются силы. Она частая гостья в Закопане, где встречается с друзьями, в том числе и с Виткацием, который на портретных сеансах в 1928/29 годах пишет четыре ее портрета. В ее репертуар входят программы как для взрослых, так и для детей – «Вечер сказок», а также для гимназистов, где она декламирует фрагменты польской литературной классики патриотического плана. Помимо сценической работы, она занимается еще и педагогической деятельностью. Преподает дикцию и произношение в Варшавском университете, проводит занятия в Польском свободном лектории, а также обучает искусству декламации на драматическом факультете Варшавской консерватории. В 1937 году в «Полонисте» появляется ее статья «Проблема культуры речи в школьном преподавании». Она дает гимназические концерты во многих городах – от Познани и до Львова, а также открытые концерты в Кракове и Дрогобыче, где знакомится с Бруно Шульцем. Между ними завязывается дружба и начинается переписка. В июне 1938 года Казимера снова в Дрогобыче, у Шульца, она привозит ему фотографию витрины «Вядомостей литерацких», которую оформляет ее племянник, на 11 лет моложе нее, график и рисовальщик Марьан Эйле, будущий создатель журнала «Пшекруй», которого с Шульцем связывает общая дружба с Арнольдом Шпетом, германистом и переводчиком немецкой литературы. Эйле предпринимает попытку организовать выставку рисунков Шульца в «Зодиаке» в Варшаве, чтобы продать работы на запланированную Шульцем поездку в Париж. Рыхтер восхищается творчеством Шульца и коллекционирует его рисунки. В новой квартире устраивает стену Шульца, которая вызывает восхищение навещающих ее друзей. Она прилагает все усилия, чтобы помочь его экспедиции в Париж, использует свои польские контакты в Париже. Договаривается о встречах с польским послом – Яном Лехонем, женой художника Евгения Зака, Ольгой Бознанской, художником Романом Крамштыком, который дружен с Мойше Кислингом. В помощь экспедиции привлекает также свою племянницу Антонину Рихтер, проживающую во Львове на улице Академицкой, 26. Война застала Казимеру Рыхтер в Варшаве, откуда ей удалось бежать. Оккупацию она пережила в Радоме, работая учительницей польского языка. К выступлениям на эстраде вернулась лишь в 1945 году.