Рахеля Ауэрбах

автор: Anna Kaszuba-Dębska, 2012

Родилась 18 декабря 1903 года, дочь Каина и Мани (в девичестве Кимельман) в городке Лановцы в Галиции. Растет вместе с братом Ашером-Целигом, который умирает в 1935 году. Рахеля учится в гимназии Адама Мицкевича, а затем оканчивает университет Яна-Казимира во Львове. Она изучает психологию и специализируется по философии и общей истории. Ее личную и литературную биографию можно разделить на три основных этапа, исторические события которых играют важную роль в формировании ее творческой позиции. Литературную и журналистскую карьеру она начинает одновременно на двух языках, которыми владеет в совершенстве, – идиш и польском, публикуя свои первые статьи в 1925 году в «Хвиле» («Минутке») – польской газете, посвященной вопросам политики и культуры, а также в журнале «Najer Morgen» («Новое утро»). Работает во множестве издательств, в основном редактируя литературные рубрики, принимает активное участие в общественной жизни. Одно из высших ее достижений до Второй мировой войны – создание и редактирование литературного журнала, посвященного культуре и искусству на идиш, «Cusztajer», три номера которого выходят в 1931 году. Журнал она редактирует вместе с двумя своими подругами – поэтом Рахелей Корн и писательницей, поэтом и искусствоведом Деборой Фогель. Цель этого издания – обозначить в мире литературы и искусства голос галицийского писателя, творящего на идиш. В этот же период Рахеля работает в кругу еврейских творческих деятелей, переводит и выпускает публикации на идиш, важные для культурного движения в Галиции. В 1933 году она переезжает в Варшаву, где продолжает литературную, научную и культурную деятельность. Ее муж – Ицик Мангер, один из наиболее выдающихся поэтов идиш XX века. Будучи членом Союза еврейских писателей и журналистов в Польше, Рахеля в Межвоенное Двадцатилетие публикует множество статей в центральных газетах и литературных журналах, таких как «Moment», «Haynt», «Tog», «Naye Folkstsaytung», «Literarishe Bleter», «Foroys», «Shul-Vegn», «Наш пшеглёнд» («Наш обзор»), «Новы дзенник» («Новая газета»), «Нове слово» («Новое слово»). Тематика этих статей охватывает широкий круг проблем, связанных с восточной еврейской литературой и европейской культурой. Рахеля занимается литературой, написанной как по-польски, так и на идиш, образованием, психологией, фольклором, искусством и театром. Особое место в обширном круге ее интересов отведено женщинам – творческим деятелям, играющим важную роль в культуре Польши Межвоенного Двадцатилетия, в том числе и ее подругам по львовскому периоду. Благодаря им она знакомится с дебютировавшим в литературе Бруно Шульцем, которому пишет летом 1938 года: «…вообще я рада буду в ближайшее пребывание в Варшаве увидеть вас лично и наговориться досыта. Очень рассчитываю на то, что на этот раз вы найдете немного времени для старой знакомой по львовским временам. От Корн свежих вестей не имею. Вы верно заметили, что с ней последнее время творится что-то неладное, но я надеюсь, что это уже, возможно, как-то разрешилось. Дозя сейчас гостит в Сколо, и в тех же краях проводит каникулы дочка Корн. Быть может, мать за ней поедет, и таким образом обе мои подруги окажутся вместе… Писала ли я уже вам из Пшемысля, что получила большое удовольствие от вашей пробы пера по-немецки, а также и перевода ваших вещей на немецкий. Я глубоко убеждена в том, что ваши вещи могут стать открытием мирового масштаба, и если вы не пишете по-еврейски и не принадлежите к среде, в которой выросли, то пусть вы хотя бы будете принадлежать миру… я бы хотела, со своей стороны, попытаться перевести что-нибудь на еврейский язык». До перевода на идиш дело не доходит, вскоре начинается война. Во время немецкой оккупации Ауэрбах оказывается в варшавском гетто и работает там на улице Лешно, 40, заведуя кухней для литераторов, а потом раздавая суп всем голодным. По инициативе д-ра Эмануэля Рингельблюма она решает записать свои личные впечатления о событиях того периода. Так возникают заметки, озаглавленные «Два года в гетто», в которых она регистрирует и анализирует проблему голода. В это время она живет у своих родственников на улице Лешно, 66. Во время первой акции ликвидации оба дома присоединены к комплексу предприятий и жилых блоков, принадлежащих фирме «W.C. Tebens». Рахеля, как бывшая заведующая кухней, по-прежнему работает там. Затем ее переводят на фабрику искусственного меда и конфет на ул. Францисканской, 30, расположенную на задах дома, в котором находилось бюро снабжения. Там работали многие из окружения Рингельблюма. Рахеля получает задание записать воспоминания о пережитом одного из беглецов из лагеря смерти в Треблинке. После второй акции ликвидации и трех лет, проведенных в гетто, 9 марта 1943 года, она с помощью Теодора Паевского переходит на арийскую сторону. Скрывает свое происхождение благодаря арийской внешности и фальшивым документам на имя Анели Добруцкой. Материалы и показания, известные после войны как «Архив Рингельблюма», остаются закопанными на территории гетто, в месте, о котором знают всего несколько человек, и в том числе Рахеля. На арийской стороне она по-прежнему занимается подпольной деятельностью в помощь людям в гетто и работает для Жеготы – Совета помощи евреям. К этому периоду относится ее поэма «Ицкор» об истребленной еврейской молодежи. В период усиленных преследований она скрывается с группой других евреев в варшавском зоопарке у семьи Жабинского (директора зоопарка).