Анна Плоцкер

автор: Anna Kaszuba-Dębska, 2012

Родилась 15 апреля 1915 года в Женеве, в Швейцарии. Дочь Евы Кон и Леона Казимежа Плоцкера. Ее отец, Леон Плоцкер (1895–1965), – выдающийся врач, профессор, гастролог и член МОПРа – Международной организации помощи борцам революции, основанной в 1922 году. Мать, Эва, обучает музыке и игре на фортепьяно. Анна живет с родителями на улице Лешно, 25/2, номер телефона 11-14-00. Семья отца состоит в родстве с Левинсонами и Фришманами, среди них есть выдающиеся врачи, такие как Шимон Левинсон (1896–1940) – уролог и офицер Войска Польского, убитый в Катыни. Его дочь, младшая двоюродная сестра Анны, Янина Левинсон (в замужестве Бауман) во время Второй мировой войны оказывается в варшавском гетто и живет на улице Лешно в доме своего дяди Леона Плоцкера. После войны Янина – писательница, переводчица, сценаристка, жена Зигмунта Баумана. Анна Плоцкер оканчивает математическо-естествоведческую гимназию А. Варецкой в 1934 году в Варшаве. Аттестат зрелости получает 18 июня того же года. Одновременно посещает Школу живописи Конрада Кшижановского, обучаясь искусству и мастерству живописи. 1 октября 1935 года приступает к занятиям на факультете живописи краковской Академии художеств. Итоговые оценки за семестр по рисунку и живописи ясно показывают, что ее куда больше вдохновляет совсем не академическое, а авангардистское искусство, популярное среди молодых художников. Анна входит в Первую краковскую группу вместе со своим однокурсником и ровесником Мареком (друзья называют его Мачеком) Цвиллихом, по отцу – Флейшером, и его братом Маурицием (старше Марека на семь лет), студентом живописи Академии художеств и выпускником Ягеллонского университета. Братья родом из нефтяного бассейна Борислава, близ Дрогобыча. Краковская группа – творческое объединение, созданное в 1933 году иногородними студентами Академии художеств, которые придерживались несколько радикальных взглядов, близких к коммунистическим. Они занимаются абстрактным искусством кубистской направленности. В этой группе были: Блима Берта Грюнберг, Мария Ярема, Леопольд Левицкий, Александр «Саша» Блондер, А. Марчинский, Станислав Осостович, Йонаш Штерн, Шимон Пясецкий, Болеслав Ставинский, Генрик Винницкий, Франтишек Яжвецкий. Группе симпатизируют и другие молодые начинающие художники и писатели, такие как Ядвига Мазярская, Эрна Розенштайн, Корнель Филипович, Анджей Стопка, Артур Сандауэр, которые после войны создадут Вторую краковскую группу. Художники вовлечены в конспиративную и политическую деятельность, и в 1937 году это становится причиной распада группы и отчисления из Академии нескольких человек, подозреваемых в коммунистических взглядах и конспиративной деятельности. Братья Цвиллихи вместе с другими студентами исключены из учебного заведения за коммунистическую деятельность и убеждения. Анна по непонятным причинам – возможно, связанным с ситуацией, в которой оказались ее друзья по Академии, – прерывает обучение в Кракове и подает документы в варшавскую Академию художеств. Ее старший коллега из Краковской группы, Йонаш Штерн, исключен из Союза художников и проводит несколько лет в Березе-Картуской. В 1938 году, проучившись три года в Кракове, Анна Плоцкер уезжает в родную Варшаву, где в июне представляет для утверждения свои работы комиссии, чтобы быть допущенной к вступительному экзамену в варшавскую Академию художеств. Папку со своими работами после одобрения комиссией она получает 2 июня. 13 сентября Анна подает заявление о приеме на следующий год обучения. Она заполняет анкету, в которой отмечает: вероисповедание – моисеево, национальность – полька, гражданство – польское, родной язык – польский. Прилагает фотографии, свидетельство об уходе (вероятно, из краковской Академии художеств), и свидетельство о благонадежности. 15 сентября сдает вступительный экзамен, но, согласно постановлению комиссии от 23 сентября, в приеме ей отказано, вероятно, из-за отсутствия мест, что в ее случае выглядит несколько странным – она ведь хотела продолжить обучение на следующем, четвертом курсе. После неудачной попытки продолжить обучение она уезжает на каникулы к своему жениху Мареку Цвиллиху в Борислав – город на юго-западе от Дрогобыча, где находились богатые месторождения нефти. Город, в котором тесно соседствуют богатство и нужда. В Бориславе Анна пишет картины и занимается творчеством вместе со своим женихом, художником, увлекающимся авангардом и унизмом. Февраль 1939 года она проводит в Варшаве – об этом свидетельствует письмо, отправленное Мариану Яхимовичу, из которого следует, что Анна пребывает не в лучшем душевном и творческом состоянии. Она пишет: «Зато я чувствовала себя очень одинокой в отсутствие Мачека. (…) Новостей у меня немного – я по всем соображениям собой недовольна. Я хотела бы “построить себя” заново по “собственному проекту”». В 1939 году в сентябре она переживает осаду Варшавы в родном доме на улице Лешно. Анна принимает решение бежать из столицы, и ей удается прорваться в Борислав – через тогдашнюю границу Генерал-губернаторства, на территорию, оккупированную советской армией. В 1940–1941 годах Марек Цвиллих преподает рисование в бориславской гимназии. Анна также дает уроки рисования. Вероятно, они регистрируют свой брак, а во время немецкой оккупации планируют бежать в Варшаву. В деревянном домике семьи Цвиллихов на улице Мазепы, 30 (ранее Щорса, 30, и Мощицкого, 30) организуются встречи людей, интересующихся культурой, литературой и искусством. К кругу близких друзей принадлежат молодые художники и начинающие писатели, например, работающий в бориславской библиотеке фотограф Марек Хольцман-Зингер, подающий большие надежды поэт, любитель и собиратель насекомых Мариан Яхимович, а также Артур Жечица. Бруно Шульц приезжает на эти встречи из Дрогобыча со своей приятельницей, прозаиком панной Лаурой Вюрцберг, дебютировавшей в литературной прессе рассказом «Пожар», и с дрогобычанином Юлиушем Виттом – Витковером (1901–1942), поэтом, автором четырех поэтических сборников, с которым Шульц был знаком более 20 лет. К кругу друзей принадлежит также молодая львовянка, учительница математики Алина Давидович, дочь Леона Хвистека. Она была знакома с Шульцем еще с довоенных времен, когда он был дружен с семьей Хвистеков и гостил у них во Львове. Алина теперь живет в родном городе своего мужа, Станислава Давидовича, где в 1940 году рождается их дочка. Годы спустя, с восхищением вспоминая творчество Анны Плоцкер, Алина пишет о ней в своих мемуарах: «Ее картины приводили меня в восторг. Она как бы переписывала заново какую-либо из известных картин, но лицам придавала иное выражение. Добавляла им психологическое содержание». Анна Плоцкер – последнее увлечение и любовь Бруно Шульца, она на 23 года моложе него, в письмах к ней он делится своими размышлениями, идеями, душевными переживаниями и психологическими состояниями. Зачарованный этим знакомством, он пишет ей такие слова: «Мне впервые посчастливилось встретить такое богатство натуры, словно бы не вмещающееся в масштабе одного человека (…)» Он доверяет Ане свой неопубликованный рассказ, написанный по-немецки, «Die Heimkehr», с просьбой дать свои комментарии. Она становится последней читательницей этого утраченного произведения. В своем письме Шульц пишет: «Честно признаться, эта сцена была не лишена поэтического обаяния, которым дышите вы вся и все ваши капризы. Я ощутил вас как резкий порыв ветра с дождем – в апреле, когда дождевые брызги, бьющие в лицо, не могут иначе, как только пахнуть весной». На последнее письмо, которое отправил ей из Дрогобыча Шульц, Анна не отвечает. Она была убита 27 ноября 1941 года в лесу близ Трускавца вместе со всей семьей Марека Цвиллиха во время массовой казни, осуществленной украинскими фашистами с одобрения немецкого гестапо. Письма Бруно к Ане сохранилась благодаря их другу Мариану Яхимовичу, который нашел эти письма и несколько фотографий в покинутом и разграбленном доме Цвиллихов. Годы спустя он вспоминает: «В ее прекрасных и ухоженных руках было нечто флористское. Линии ее рисунков плыли с той же мягкостью». Семья Ани пережила войну в оккупированной столице. В варшавском гетто в довоенной квартире живут ее отец Леон с женой Эвой, свояченицей и двумя взрослыми племянницами, которые переселяются к дяде на Лешно, 25, вместе с женихами. К тому моменту там уже живут два пианиста, ученика Эвы, матери Ани. В те страшные времена квартира, видимо, служила укрытием для множества людей, о чем свидетельствует рассказ Янины Бауман из книги «Утро было зимой. Воспоминания девочки из варшавского гетто». По ее словам, 14 августа 1942 года на Лешно, 25, прибывают еще родственница Марыля с матерью и молодая пара с трехмесячным младенцем. Леон Плоцкер с женой Эвой решают оставить свою делающуюся все более тесной квартиру и поселиться в больнице, где работает Леон. Эдвард Райхер в книге «В резком свете дня. Дневники еврейского врача 1939–1945» вспоминает Плоцкера как знаменитого еврейского гастролога, надежного врача, который осматривает обрезанных в больнице в Пястове. Как рассказывает Юлиуш Салони, он работает в отделении фирмы Биндер. Юзеф Домб помогает Плоцкерам выйти из гетто, и до конца оккупации они будут скрываться в Варшаве. Они уцелеют, их дочь Анна – нет. После войны постановлением Президиума Государственного Национального Совета, принятым на заседании от 2 января 1946 года, за героические деяния в борьбе с немецким захватчиком и упорный и самоотверженный труд в деле создания порядка и безопасности в Демократической Польше проф. д-р Леон Плоцкер отмечен орденом «Возрождение Польши» IV степени. В шестидесятых годах он личный врач первого секретаря ЦК ПОРП товарища Берута. В этот период он живет на улице Казимеровской в Варшаве.